Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой...
Будни Тибидохса
24.05. В Тибидохсе вовсю гремит свадебное праздненство, но никто еще не знает, что свадьба обернется настоящим кошмаром, как только в порог Тибидохса переступит Чума...
В ИГРУ НУЖНЫ:
| ДРЕВНИР | ДЕНИС | КАТЯ | МАРК |
Добро пожаловать на ролевую "Тибидохс: Противостояние". Мы рады приветствовать всех и каждого. Не задерживайтесь на пороге, проходите, знакомьтесь с нашими сюжетами, регистрируйтесь и присоединяйтесь. Мы рады любым новым и оригинальным персонажам, поспешите, мы начинаем...

Тибидохс: Противостояние

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тибидохс: Противостояние » Хроники Тибидохса » Сны под дождём [март 2014]


Сны под дождём [март 2014]

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Сны под дождём [март 2014]
https://im-01.gifer.com/JKpM.gif

Время и дата:
Поздняя ночь марта 2014 года

Место:
Сны

Участники:
Алиса Ларионова, Марк Авалонов
Описание:
Свадьбы, конечно, праздник и всё такое, но перед тем, как в бокалах окажется шампанское, а невеста будет сиять в белоснежном платье, к торжеству готовятся, и не одну неделю. И это очень кропотливый труд, который стоит нервов, моральных сил, особенно для тех, кто занимается организацией. Алиса, уставшая от шумихи и подготовки к свадьбе,
хочет отвлечься от суеты и, воспользовавшись проверенным методом, отправляется в царство снов...
Сны -  это путь в подсознание. Усталость, бессонные ночи, жизнь, полная риска, все вместе они берут своё, и Авалонов проваливается в сон, которого он изо всех сил избегал. Сон, где он бессилен перед своими страхами, где он не может отвернуться от своего прошлого.
Когда-то они были совершенно чужими людьми друг другу. А потом стали друг для друга важнее всего, что когда-либо было в их жизнях до этого, важнее всего, что будет. Путь, выбранный Марком, казалось, провёл черту между ними двумя, забрав с собой воспоминания, и Авалонов думал, что Алису он сможет увидеть только в будущем, когда он будет свободен от проклятья, но судьба распоряжается иначе. И кто знает, что за сны видят эти двое, и что будет, если они увидят друг друга, спустя столько лет, пусть и во сне?

+1

2

Все эти кружева, бантики, оборочки и цветы уже снились Алисе в кошмарах, заставляя содрогаться уже от одной мысли, что хоть свадьба и близко, но дел еще было невпроворот. Нужно было столько еще сделать. На повестке дня стояли выбор цветов, музыки, украшение зала, выбор еды для банкета. И самое страшное - свадебного платья. Катя с каждым днем волновалась все больше и больше, поэтому хлопот становилось просто необъятное количество. Нужно было по несколько раз переделывать уже готовые украшения, заново составлять меню, потому что первый вариант был слишком вычурным, втором слишком простым, третий вообще непонятно о чем. И все это надо было делать срочно и желательно, чтобы за время переделки невесте вновь не пришло в голову что-то изменить. Рассадкой гостей занимался Ягун, что хоть и упрощало задачу, но не слишком. И если с залом и всеми мелкими украшениями довольно быстро смогли управиться, даже не смотря на несколько изменений, то вот с букетом и платьем пришлось повозиться. Катя, как истинная невеста хотела сделать день своей свадьбы незабываем и естественно для этого необходимо было соответствовать. Бедные флористы уже практически на стенку лезли, некоторые даже прятались, чтобы в случае провала не попасть под горячую руку. С платьем было все еще сложнее. То слишком длинное, то короткое, узкое, широкое. И хоть Лоткова во всех вариантах смотрелась одинаково прекрасно, все равно какая-нибудь мелкая деталь все портила и очередное платье отправлялось обратно на вешалку. К концу недели Алиса еле держалась на ногах и шугалась любого, кто хоть что-то пытался выяснить о предстоящем торжестве. Хотелось запереться в комнате и сделать так, чтобы ее никто не нашел. Ну, или чтобы свадьба уже поскорее состоялась и все хлопоты остались позади. Но мечтам не всегда суждено сбываться, поэтому завтра должна была состояться очередная примерка, затем оценка нового меню, десертов и еще много по мелочи.
Сил хватило только на то, чтобы снять охранное заклинание с двери и дойти до кровати. И чего Кате и Ягуну не хотелось просто тихо-спокойно расписаться. Без шума, гостей и всего того хаоса, что сейчас творился в школе. Каждый, кто хоть что-то знал о предстоящей свадьбе пытался подкинуть очередную идею, как сделать все грандиозным. Этих идей было так много, что голова отзывалась болью. Упав на кровать прямо поверх одеяла, так как силы были на исходе, Алиса некоторое время разглядывала потолок. Когда-то давно, когда ее переселили в эту комнату, она попросила нарисовать на потолке небо. Звезды менялись на солнце и облака в зависимости от времени суток. В том, чтобы картинка начала двигаться ей помогла одна девочка с чудесным даром управлять нарисованным. И теперь Алиса могла любоваться звездным или облачным небом, когда уставала от окружающего мира.
Незаметно даже для самой себя, Ларионова ненадолго прикрыла глаза, пытаясь справится с гудящими мыслями в голове. Она честно пыталась сделать все, что могла, но дел было слишком много даже для того количества человек, которые составляли их небольшую команду по подготовке. Решив, что, сейчас уже никто не будет ничего решать и надеясь, что все уже разбрелись по спальням, Алиса попыталась проникнуть в чей-нибудь сон из тех, кто уже давно и крепко спал. Переходя из одного сна в другой, будто переключая каналы, Алиса со стороны наблюдала за мечтами, надеждами, страхами и воспоминаниями искаженной реальности сновидений. За годы тренировки Ларионова научилась быть незаметной и не вмешиваться в естественный сюжет сна, только если не видела, что спящему необходимо было проснуться.
Когда же ей надоело прятаться от собственных мыслей в чужих снах пришлось возвращаться обратно. В последние недели Ларионова старалась бывать в собственном подсознании как можно реже, так как ей неизменно снились украшения, платья и Катя с Ягуном, которые обвиняли ее в том, что Алиса сорвала свадьбу, заказав не тот букет или сделав еще что-то не так. Поэтому девушка откровенно не высыпалась, но сделать с этим ничего не могла. Бродя по чужим снам и временами вмешиваясь в их ход, в своих Ларионова была абсолютна бессильна, не смотря на все тренировки. И это раздражало до неимоверности, но исправить это не получалось.
Но кажется, что разум на этот раз сжалился над ней, оставив свадебную тему в стороне. Она знала это место так же хорошо, как закоулки школы или собственную комнату. Это было место ее спокойствия, место, где она могла просто сесть и ни о чем не думать. Песок под ногами был непривычно белым, но от этого не менее красивым. Все те же ракушки, разбросанные волнами по пляжу, все те же скалы, что она наблюдала каждое утро из окна комнаты.
Устроившись недалеко от воды, Алиса наблюдала за тем, как волны пытаются обогнать друг друга, чтобы оказаться на пляже первыми, а затем так же быстро отступают обратно.
Она не знала, как долго провела там. Она слышала голоса ребят вдали. Кажется, на поле должна была идти тренировка. Ларионова любила драконбол, но вот сама в нем участвовать отказывалась категорически, не понимая стремления быть проглоченной драконом или же сброшенной с высоты. Прислушавшись, она смогла различить несколько голосов. Кажется, Круглов тоже участвовал в гонке за мяч. Конечно, как же они без него. Но вместе с голосами Алисе показалось, что она услышала шаги. Обернувшись и наткнувшись взглядом на приближающуюся фигуру, она невольно улыбнулась. Он шел так спокойно, будто ничего в мире его не интересовало, кроме того, что происходило в конкретный момент, и где-то глубоко Алиса даже слегка завидовала этому спокойствию. Дождавшись, когда парень окажется в нескольких шагах от нее, Ларионова повернулась к нему, протягивая откуда-то взявшееся мороженое.

Отредактировано Алиса Ларионова (2018-03-17 20:17:53)

+1

3

Мягко, почти бесшумно, юноша шёл по песку, приближаясь к сидящей на берегу моря девушке. Само собой, в её сне он не мог остаться незамеченным, но в этом и не было необходимости, ему нечего было скрывать. Этот пляж имел для Алисы большое значение, и парень это понимал. Для того, кем он когда-то был, этот песок и берег имели не меньшую значимость, ровно, как и та, к которой он шёл. Девушка протянула ему мороженое, и, возможно, когда-то этот жест, само лакомство, были тем, что когда-то сблизило их. Осторожно взяв мороженое за деревянную палочку, брюнет улыбнулся, присаживаясь рядом с Алисой на песок. Его голос звучал чуждо, будто издалека:
-  Спасибо.
Какое-то время они молчали. Парень откусил мороженое, удивляясь вкусу. Солёный. Но одновременно и сладкий. Поразительное сочетание непохожих ощущений, но идеально дополняющих друг друга. Шум морских волн рядом добавлял этой картине определённую долю спокойствия, гармонии. Хотя оно и не могло длиться вечно, молодой человек пытался насладиться этими ощущениями, насладиться ими полностью. Срок жизни сновидений короткий, и подчас мы забываем то, что нам снилось уже под утро, потому, пускай это всего лишь сон, он хотел запомнить этот вкус навсегда. Пока он будет существовать, он будет его помнить, и не важно, что, в конце концов, он будет жить ровно до конца этого отрезка сна. Важны ощущения. Опустив мороженое, он повернул голову вбок, и, посмотрев на девушку, тихо сказал:
- Алиса, у меня кончается время. Даже если я не готов, или ты не готова, нам нужно сделать выбор. Ты вложила в меня всё, что ты помнила о нём, даже то, что ты не знала сама.  Дала мне так много, что кажется, будто я переполнен. В твоём сердце остался след того, о ком твои воспоминания, чей образ я олицетворяю. Взгляни на меня, Алиса. Что ты видишь? Если ты видишь его лицо… То значит, я почти готов. И, возможно, готова ты.
Встав с песка, молодой человек прошёл вперёд, к воде. Задержавшись на мокром песке, он шагнул вперёд, по водной глади, к закату и горизонту. Больше молчать не было смысла, да и, наверняка, Алиса уже сама всё начала понимать. Ещё один шаг, и парень развернулся, снова встретившись взглядом с Алисой.
- Алиса…  Ты помнишь кого-то, но ты не можешь вспомнить его имя, его голос, его лицо и внешность. Я – это то, что сохранилось о нём в твоём сердце, что ты отчаянно пытаешься воссоздать в себе, за что держишься изо всех сил. Эти эмоции, эти воздушные мечты – всё это создало меня.  Это он, Алиса…  Это Марк. Но я – не настоящий Марк. Я лишь его образ.
Правда была болезненной. У неё был вкус боли, разочарования. Пустоты. Но всё это парень понимал с самого начала. Он не должен был существовать вечно. Его задача состояла в другом. Брюнет поднял руку, протянул её Алисе, будто предлагая девушке поверить в себя и поверить в то, что она тоже может ходить по воде. Впрочем, почему бы и нет? Ведь это сон, во сне возможны любые чудеса, главное верить. И, протягивая девушке руку, парень продолжил:
- Ты обладаешь даром быть в чужих снах, но ты уже очень давно не была в снах Марка. Может, потому что с ним ушли и воспоминания. Может, потому что он сам не пускал тебя, я не знаю. Но сегодня, сейчас… Я могу провести тебя в его сон. Если ты захочешь, ты сможешь его увидеть.
Рука брюнета дрогнула, он сомневался, продолжать ли ему, или нет. В конце концов, просто так в мире ничего не бывает, и от его предложения девушке может стать только хуже. Но он уже начал говорить, свои слова он вернуть обратно не сможет, и вряд ли Алиса забудет о них во время сна. Уже слишком поздно. Сомнения, какие бы его не преследовали, были безосновательны. Пора было поверить в девушку.
- Возможно, ты его не узнаешь. И, попав в его сон, ты не сможешь выбраться оттуда, пока сон не закончится. И, самое главное, проснувшись, ты не будешь ничего помнить о Марке. Это… Будет больно, наверное. Я не могу знать наверняка, но ты будешь помнить, что тебе снился сон, но кто в нём был, он исчезнет из твоей памяти. Но не теряй надежды, и не сдавайся. Даже если он исчезнет из памяти, он останется в твоём сердце, ведь только ты, из всех людей, смогла собрать… Меня. Его образ. Пока ты этого хочешь, он всегда будет в твоём сердце. Но, терпеть эту боль или нет – только твой выбор. Решай, Алиса.

+1

4

Ветер с океана приносил запах соли. Он был таким знакомым, что казалось можно было представить это ощущение в любой момент, стоило лишь закрыть глаза. Именно океан успокаивал ее, когда ей показалось, что из ее жизни исчезло что-то по настоящему важное. Наверно, именно по этой причине ее подсознание позволяло ей быть здесь после всей той суматохи, что творилась в стенах замка.
Она помнила, как однажды мороженое, которое они доставали благодаря скатерти-самобранке, стало каким-то необычным. Но этот странный сладко-соленый вкус не отталкивал, как могло показаться на первый взгляд. Скорее заинтересовывал. После их открытия, девушка даже несколько раз попыталась повторить эксперимент с другими скатертями, но ничего не выходило. Они лишь намокали и отказывались вообще готовить что-либо, а когда удавалось вытрясти хоть что-то, то вкус был таким же как и раньше. Это озадачивало, но в конце-концов Ларионова решила, что океан просто больше не хотел ни с кем делиться своей дружбой. А в то, что это была именно она, маленькая Алиса верила с самого первого момента.
Они сидели молча, наблюдая за волнами. Алиса всегда чувствовала себя рядом с ним комфортно, даже, когда они просто сидели, как сейчас, думая каждый о своем. Это чувствовалось, словно она долгое время не могла найти что-то важное. Или кого-то. Но сейчас чувство пустоты ушло. Будто кусочек пазла, что давно был потерян, нашелся совершенно случайно и теперь картинка была цельной.
В своих снах Алиса часто позволяла своему разуму заводить себя туда, куда ему хотелось. Это была своеобразная плата за возможность гулять по чужим подсознаниям. Здесь она была так же уязвима, как и все, к кому она приходила. Вот только в ее сны не проникали, чтобы помочь проснуться. Это было одновременно и облегчением и трудностью, ведь даже если никто не мог увидеть то, что она хранила глубоко в душе, никто и не помог бы ей, если бы сон решил завести ее далеко от шума океана и белого песка.
Алиса почувствовала взгляд и повернулась. Это было так странно. Она помнила его и одновременно никак не могла вспомнить. Лишь ощущения, мимолетные чувства и мысли, что сбегали, стоило сделать попытку их ухватить. Его голос был таким родным, что Ларионова протянула руку, накрывая его ладонь. Ей казалось, что прикосновение поможет хоть ненадолго вспомнить, чтобы заполнить пробелы. И на мгновение ей показалось, что образ парня стал четче. Но всего на мгновение.
- О ком ты говоришь? - она честно пыталась вспомнить, вглядываясь в черты лица и пытаясь заставить разум помочь ей. Но здесь командовала не она. Здесь ей показывали только то, что хотели показать и ни моментом больше. Голова слегка гудела от всего этого. Ей так сильно хотелось понять, о ком он говорит. Ей нужно было узнать, словно от этого зависело слишком много, чтобы позволить ускользнуть даже такому крошечному шансу.
- Я не совсем уверена, - Алиса практически шептала, все еще вглядываясь, пытаясь заставить себя увидеть того, о ком он говорил. Ларионова чувствовала, что ей нужна помощь, но просить ее было рано. Если она не сможет вспомнить сама, то уже никто не сможет помочь ей в этом.
Это имя словно ударило. Такое знакомое, но память упорно отказывалась выдавать хоть крупицу информации. Приходилось делать усилие, чтобы удержать мысль и понемногу расплетать клубок в своей голове. Зацепившись за имя и чувства, которые оно вызывало, Ларионова пыталась вспомнить чуть больше, основываясь на услышанном. Ей было слишком важно не потерять хотя бы то, что у нее уже было, даже если это только имя.
- Марк, - произнести его было так просто, словно она всю жизнь это делала. Ей даже казалось, что она действительно произносила его довольно часто. В голове прозвучал ее собственный голос, зовущий кого-то этим именем. И эмоции от услышанного не оставляли сомнений - ей просто необходимо было знать, кто это.
Только сейчас, отвлекшись от всех этих эмоций, Алиса заметила, что парень стоял в океане. Точнее сказать, он стоял на воде, что было довольно необычно. Но как постоянный странник в мире снов Алиса видела и не такое. Он протягивал к ней руку, словно ждал, что она последует за ним. И Ларионова именно так и поступила, решив во что бы то ни стало вспомнить хоть что-то о Марке. Человеке, который вызывал у нее слишком странные эмоции, чтобы понять их сразу.
- Я хочу, - на удивление, голос был уверенный и вот уже она стоит рядом с ним, держа за руку. Ощущение от прикосновения уже не было таким отчетливым. Не после того, как было произнесено имя. Это будто прикасаться к отражению, зная, что его источник находится с другой стороны стекла.
- Но я не хочу забывать. Не сейчас, когда есть возможность все вспомнить. Я хочу вспомнить, - ей казалось, будто ее лишают огромной части собственного мира. Стоило перестать произносить про себя имя и оно понемногу ускользало, возвращаясь лишь после борьбы с собственной памятью. Ларионова пыталась придумать хоть какой-то способ сохранить воспоминания. Но все ее способности сейчас были бесполезны. Да, она помнила, что происходило в снах других, если это было нужно, но сейчас ей казалось, что ее обычные методы не сработают. Она не может запомнить даже имя, каким образом сохранить остальные воспоминания? Но даже на таких условиях Алиса не собиралась отступать. Не теперь. Поэтому, собрав в своей памяти все, что она узнала и ту небольшую крупицу, которую удалось вспомнить о Марке, Алиса кивнула, сказав, что хочет его увидеть, чего бы это не стоило. А уж как оставить эти воспоминание при себе девушка придумает чуть позже.

+1

5

Парень кивнул, взяв девушку за руку. Это прикосновение, пусть и мимолётное, вместе с решительностью девушки, и её словами, только всё вместе может открыть дверь. Неизвестно, была ли готова Алиса к тому, что ждёт её в снах Марка, и молодой человек не имел ни малейшего представления о том, чем он может ей помочь. Сейчас он был именно никем – лишь оболочкой, с воспоминаниями об этой форме, и воспоминаниями, не принадлежащими ему. Он мог действовать, исходя из логики этих воспоминаний, эта логика и подтолкнула его к решению открыть девушке глаза на ситуацию, но не предупредила его о том, что Алисе может быть больно от того, что она увидит. Однако, метаться уже было поздно, и чувство беспокойство ушло на задний план. Закрыв глаза, брюнет отпустил руку девушки, растворяясь в ослепительной вспышке света, и, исчезая, он мог лишь благодарить Алису за то, что она дала ему хоть несколько секунд, в самом конце, побыть кем-то.
Дождь, переходящий в ливень. Алиса больше не была на пляже Буяна, она стояла в центре какого-то крупного мегаполиса, но вокруг не было ни души. Ни машин, ни людей. Тишина, прерываемая лишь звуками дождя и редкими раскатами грома. Намокший асфальт отражал неоновые вывески зданий, отражал экран, на котором ничего, кроме белого шума. Сомнений не было – Алиса была во сне Марка. Но где был он сам?
Перед девушкой было высокое здание с большим экраном, который, как и многие другие, не показывал ничего, кроме шума. Желтая неоновая вывеска “Отель” намекала на предназначение здания, но ни одно окно не горело. Изображение на экране покрылось рябью, ненадолго отразив Алису, но не ту, какой она пришла в сон Авалонова, а ту, какой он её помнил, когда прощался с ней, покидая школу, оставляя позади остров. Там был и Николай, но его изображение соответствовало времени, всё-таки он светился в новостях, как перспективный спортсмен. Но его лицо было там совсем ненадолго, Алиса задержалась на экране намного дольше, прежде чем белый шум поглотил её.
Марк был не самой вершине здания. Как такое часто бывает, он не помнил, как он заснул, и почему он здесь оказался, но это уже было не важно. Авалонов был одет в привычный черный плащ, на глазах – привычная повязка из ткани. Звуки ливня, капель, падающих на капюшон его плаща, успокаивали, но всё же Авалонов понимал, что в своём сне он больше не один. Проникновение в сон – задача весьма сложная, и без определённых способностей с ней не справится. Но кто это мог быть? Возможно, Кощеева уже достали из центра Земли, и он распорядился найти Марка любыми средствами, но сам Авалонов в этом сомневался: слишком уж мало времени прошло после их столкновения, и Марк применил слишком сильную магию, чтобы остаться в памяти Бессмертника. Это могла быть и Алиса, но она слишком давно не общалась с Марком, чтобы его запомнить. Осознавая это, Марк не чувствовал на девушку какой-то обиды или злости, лишь только горечь, что он не мог все эти годы быть рядом с ней, а тот огонь надежды, который он ощутил в душе от одной мысли о Алисе… Марк запрокинул голову, позволяя каплям падать ему на лицо, чувствуя их холодное прикосновение. Скучал ли он по Алисе? Безумно. Любил ли он её? Несомненно. Но Марк не может бросить всё сейчас и вернуться к ней, как бы сильно не желал этого. Его сердце, а точнее то, что от него останется, всегда будет с ней и будет принадлежать ей. Но перед ним самим стоят задачи, которые он должен решить. Только избавившись от проклятья, он сможет вернуться к Алисе. Не раньше.
“Это не может быть она. Слишком… Слишком поздно для неё. И слишком рано, для меня. Хотя… Я бы отдал всё что угодно, лишь бы увидеть её, ещё один раз. Но я не могу. Иначе вся та решимость, которую я собирал все эти годы, они может просто разрушиться. Я не хочу потерять её… Вновь”
Белый шум на экране уступил место одному из давних кошмаров Марка. В нём он с Алисой давно жили вместе, строили планы на будущее, но вся эта идиллия разрушилась в один момент, когда Марк исчез. Он перестал быть частью реального мира, потерял материальность. Авалонов не стал призраком, но он не мог больше прикоснуться к девушке, она не могла дотронуться до него. И когда он попытался взять её за руку, то ощутил лишь то, что его рука проходит сквозь руку Алисы. На экране отразилась сцена, где сильный ветер разносит всё, что осталось от оболочки Марка, и он, не в силах сказать что-то или сделать, смотрит за тем, как день за днём Алиса страдает, теряясь в эмоциях. Она забывает Марка, проклятие работает без сбоя, но след, оставленный парнем на её сердце, теперь он может только болеть. Он никогда не заживёт, никогда не исчезнет. Страдает и сам Марк, не в силах помочь человеку, важность которого для него превысила важность всего остального мира, и понимая, что только он, и никто больше - причина её страданий.
Экран вновь застилает белый шум – Авалонов силой воли отгоняет мысли об этом кошмаре, не желая пережить его вновь. То, что его кошмар только что транслировался по экрану здания, на котором он стоит, парень не знал. Опустив голову и больше не ощущая холодного прикосновения дождя на своём лице, Авалонов оглядывается. Вход на крышу был один, но дверь была закрыта, и Марк понимал, что в этом сне он так просто с крыши не спустится.
“Значит, крылья.”
Марк подходит к краю крыши, оценивает высоту. Всё-таки, пускай это всего лишь сон, присутствие перстней на его пальцах давало парню определённое чувство безопасности. Вот только была ли это настоящая безопасность, или ложная? Но, пока не проверишь – не узнаешь. Вспышка света ознаменовала призыв Крыльев Квазара. Дальше путь был только вниз, но Марк не спешил, будто теряя уверенность. Он чувствовал что-то, чего не было в его жизни много лет. Его пугало это. Пугало, и притягивало. Но он никогда не забывал этих ощущений. И никогда не забудет.
“Не может быть…”

+1

6

В ее голове проносились различные варианты того, что она увидит, открыв глаза. Их были десятки, возможные и невозможные миры, но ничего из этого даже близко не было к тому, что на самом деле снилось Марку. Первое, что Алиса почувствовала, еще даже не открыв глаз - капли дождя. Ливень создавал еще более мрачную атмосферу этому месту и Ларионовой сразу же стало не по себе. Если так выглядит сон Марка, она даже боялась представить, что же с ним произошло.
Воспоминания все еще упорно отказывались возвращаться, но те моменты, которые она смогла узнать все еще оставались в ее памяти. Возможно дело было в том, что она сейчас находилась в подсознании человека, о котором шла речь или же просто постоянно контролировала свою память, этого Алиса не знала. Раньше, гуляя по чужим снам, она спокойно могла переходить из одного в другой, практически не затрачивая энергии. Но здесь Ларионова чувствовала себя абсолютно бессильной и бесполезной. Она действительно не смогла бы покинуть это место, даже если бы потратила на попытку весь свой магический ресурс. И это по настоящему пугало.
Это был какой-то пугающе большой мегаполис. Алиса все еще помнила, как выглядел ее родной город, но он не шел ни в какой сравнение. Подняв голову, она пыталась увидеть крышу, но удавалось эта затея с трудом. Сквозь пелену дождя все казалось одинаково серым. Лишь яркие вывески и огромный экран на одном из зданий разбавляли цветом этот город. Хотя большую часть времени экран лишь рябил, практически убеждая, что здесь не происходило ничего по настоящему интересного, чтобы показывать и тратить на это силы.
Алиса хотела уже было свернуть на ближайшую улицу, чтобы осмотреться, как в этот момент экран перестал рябить и стал транслировать недавний матч по драконболу. Она его помнила, потому что именно тогда Коля закинул обездвиживающий мяч и это принесло победу его команде. Ларионова часто смотрела его игры по зудильнику, даже не смотря на то, что сейчас из-за нее они и не общались так же хорошо, как и раньше. Хотя, тут дело было скорее в том, что Алиса опасалась в какой-то момент стать действительно лишней в его жизни. Особенно, когда вокруг него теперь было столько людей, готовых в любой момент выполнить любое его желание. Алиса же подобными способностями похвастаться не могла, вот и предпочитала приходить к Круглову только по большой необходимости.
Трансляция закончилась так же внезапно, как и началась. Картинка сменилась. И на экране возникло лицо, которое она меньше всего ожидала увидеть. Но только там Алиса выглядела куда младше. Возможно, ей тогда было лет семнадцать. И это было странно. Почему же тогда Коля выглядел на экране в том же возрасте, что и сейчас? Она смотрела на то, что показывал экран и вспоминала тот день. Вот только в ее памяти все было не так. В ее воспоминаниях она действительно была на пляже, но только одна. Хотя картинка упорно доказывала обратное. Ведь она видела себя на экране со стороны, такой, как ее бы видел другой человек, а не так, как показывало зеркальное отражение.
Ей так хотелось вспомнить, кто же был с ней тогда. Как он выглядел. Почему он не был больше рядом, но память отзывалась пустотой. Там будто был тот самый белый шум, что сейчас снова возник на огромном экране. Там были и другие эпизоды, с ее участием, но смотреть на них и не помнить было странно. Будто кто-то забрал очень важную часть ее жизни без ее согласия и теперь она была не до конца цельной. Будто без этого "чего-то" ей не хватало внутренних сил на то, что раньше получалось с легкостью.
Когда-то давно, когда Алиса еще не сторонилась Николая, ей ничего не стоило развивать свой дар, свою магию, себя. Теперь же каждый переход в сон давался с большим трудом, а голова, при попытке вспомнить свои первые года на Буяне отзывалась болью. Коля честно пытался ей помочь, заполняя те пробелы, которые мог, но этого оказалось мало. Ей все еще не хватало многих кусочков, чтобы картина прошлого сложилась. То тут, то там она натыкалась на что-то, что почти помогало, но ниточка обрывалась и Алиса вновь оказывалась ни с чем.
Решив, что стоять и смотреть на экран, где показывалась ее жизнь, о которой она плохо помнила, больше не было смысла, Ларионова направилась вглубь города. На домах были вывески, которые помогали понять, для чего они предназначены. Но за все это время Алиса так и не встретила никого, кто мог бы быть жителем этого места. Кажется, что Марк сознательно сделал свой сон местом серости и одиночества. Но причины этого она пока не могла понять.
Казалось, что куда бы она не шла, белый экран был бы виден из любой части города. Поэтому, когда на нем вновь появилась картинка, Ларионова не смогла не остановиться, чтобы посмотреть. Но это оказалось не часть ее прошлого. Она совершенно точно могла сказать, что никогда не проживала подобного момента, потому как точно не знала, где находилась Алиса с экрана. Но чувство страха от происходящего, бессилие от того, что не может помочь было реальным. После того, как девушка на экране осталась стоять одна, настоящую Ларионову постигло чувство глубокого одиночества и боли. Казалось, что ни один человек не мог испытать чего-то подобного, но чувство не отпускало. Боль в душе была настолько сильной, что чувствовалась на физическом уровне. От ее переизбытка ноги отказывались слушаться и Алиса опустилась прямо на асфальт, понимая, что пока экран снова не станет белым, это ощущение не пройдет.
Когда боль понемногу отпустила, Ларионова смогла шевелиться. Подняв взгляд, чтобы убедиться, что на экране больше ничего нет, кроме белого шума, она заметила вспышку света. Она не была похожа на тот свет, что исходил из экрана, поэтому Алиса всматривалась, чтобы понять, что же на крыше могло так светиться. И когда взгляд привык к этой яркости, Ларионова поняла, что этот свет был в форме...крыльев?

Отредактировано Алиса Ларионова (2018-03-18 19:45:24)

+1

7

“Я не подведу тебя, что бы ни случилось. И я никогда тебя не забуду. Я всегда буду в твоём сердце. И моё сердце всегда будет с тобой, и всегда будет твоим.”
Серое небо, затянутое непроглядной чередой свинцовых туч. Казалось, это место никогда не видело ни единого луча солнечного света, под стать своему назначению. Серость вокруг, и даже ветер едва ли придавал жизни на этот клочок земли. Ливень усиливался с каждой минутой, но даже не смотря на шум дождя и редкие раскаты грома, Авалонов смог различить другой звук. Яркий и чёткий, он был далеко, внизу, и, всмотревшись, Марк сумел различить крошечную фигурку на асфальте. Вероятно, это и есть тот человек, который вторгся к нему в сон, но тогда почему Марк услышал звук падения и всплеск воды? И как объяснить расстояние между ними, сохранившее звук в идеальном качестве? И почему ощущения от этого гостя были такие знакомые, такие привычные, будто дающие надежду? Возможно, он и не слышал звук падения, а лишь почувствовал его, как изменение чего-то в своём сне, а может потому, что связь между сердцами всегда будет сильнее любой магии, пространства и времени… Авалонов шагнул вперёд, отправляясь в свободное падение. Парень летел вниз головой, обгоняя капли дождя и чувствуя ветер на щеках, наслаждаясь ощущением свободы, и не важно, что оно будет коротким.
Почти у асфальта Марк воспользовался крыльями, прервав стремительное падение, выравниваясь в воздухе, а затем и вовсе, мягко приземляясь на ноги. Крылья исчезли, оставив за собой едва различимое серебряное свечение, осыпающееся, словно снег, на лужи, создавая на водной глади дивные узоры, прежде чем пропасть. Поправив чуть сползший капюшон, Авалонов выпрямился, и, стараясь не поддаваться чувству тревоги, зарождающемуся у него в душе, направился вперёд, к гостю своего сна. Расстояние между ними медленно уменьшалось, вместе с ним уменьшалась и уверенность Марка. Тот день, которого он в тайне желал, но наступления которого он боялся, не смотря на все его попытки держать свой разум под замком, в обход всех его блокировок… Она была здесь. Волосы винного цвета. Цветочный запах, тепло, яркость, которые не от мира этого сна… Она была здесь.
“Алиса…”
Девушка лежала на асфальте, будто без сил. Мир, в котором и без того было не особо много красок, казалось, стал полностью черно-белым. А затем само течение времени во сне остановилось. Остановились капли, зависшие в воздухе, так и не коснувшиеся земли. Шаг, переходящий в бег, и Марк стремительно приближался к ней, не чувствуя, что она становится ближе. Он должен был быть рядом с ней, сейчас. Особенно, если её состояние – вина самого Марка. Едва ли Алиса представляла, что ожидает её в подсознании Авалонова, но об этом можно подумать позже. Сейчас он должен оказаться рядом, но проклятое расстояние… Она была всё так же далеко. Сжав зубы, сжав руки в кулаки, Марк сделал резкий рывок, открыл рот в беззвучном крике, и пространство, нехотя, поддалось, подпуская парня к девушке. Вернулось и течение времени, и ливень пошёл с новой силой, будто перед природой стояла задача смыть этот город. Не зная, в сознании ли Алиса, молодой человек присел рядом с ней, взяв девушку на руки, но, все ещё не вставая с асфальта, убрал волосы с её лица. Авалонов приподнял повязку с одного глаза, он хотел видеть Алису не магическим зрением, а собственным. Неизвестно, когда он сможет увидеть её в следующий раз, посему он хотел видеть её, столько, сколько может, максимально долго, и просто быть рядом. На мгновение, их взгляды встретились. Удивлённо вдохнув, Авалонов отпустил повязку, послушно вернувшуюся на своё место, но он не отпустил девушку, по-прежнему держа её на руках.
“Её состояние, наверняка, моя вина. Я не знаю, как она оказалась здесь, но теперь я должен быть уверен в том, что она вернётся в свой сон целой и невредимой. Едва ли пребывание в моих снах положительно скажется на её психическом здоровье. Я не могу втягивать её во всё это.”
- Алиса… Как ты оказалась здесь? Почему ты здесь?

+1

8

Она заметила тень на крыше. Кажется, там стоял человек и вот-вот собирался прыгнуть вниз. Хотелось закричать, чтобы он этого не делал, но Алиса понимала, что на таком расстоянии и во время ливня это будет довольно бесполезное предупреждение. Шаг, и вот уже тень скользит вдоль здания, где висел экран. Теперь на нем отражался лишь белый шум, но Ларионовой было уже достаточно и того, что она успела увидеть. И почувствовать. Поэтому сожаления из-за этого небольшого нюанса она не испытывала.
Алиса следила за тем, как фигура быстро приближается к земле. Она хотела отвернуться или хотя бы закрыть глаза, но не могла, словно оцепенев от страха и предчувствия возможного. Давным - давно девушка запомнила одну вещь, которая никогда не нарушалась во снах. Человек не проснется, если его желание умереть во сне достаточно велико. Возможно, именно по этой причине она бродила по чужим снам, стараясь предотвратить непоправимое. А может просто боялась заглянуть в свои собственные сны.
Когда она уже практически ожидала услышать звук от удара, за спиной тени неожиданно появились крылья. Те самые, что она видела всего пару минут назад. Алисе показалось, что в тот момент, когда они раскрылись за спиной фигуры, она снова начала дышать. Это было необычайно сильное чувство облегчения от того, что ничего не произошло. От всего происходящего, Ларионова чувствовала себя совершенно беспомощной и обессиленной. Ее предупреждали, что этот переход не окажет на нее благоприятного воздействия, но она даже не могла предположить, что можно испытывать такие скачки эмоций за такой краткий срок.
Алиса легла на асфальт и закрыла глаза, понимая, что больше промокнуть уже вряд ли удастся. Да и ей, по правде говоря, было уже все равно. Слишком много всего крутилось в ее голове. Слишком много нужно было понять. Особенно в тот момент, когда ей показалось, будто капли дождя, коснувшись ее кожи, остановились. Будто ливень в какой-то момент решил, что ему надоело и пора заканчивать. Приоткрыв глаза, Ларионова поняла, что это было не просто ощущение. Время вокруг действительно замерло, останавливая капли в полете. И хоть девушка привыкла ко многим странностям в чужих снах, но ни в одном из них время не останавливалось. Могла замереть обитатели сна, но время было постоянным и надежным фактором. А сейчас и оно подвело, заставив задуматься над еще несколькими вопросами.
Ее слух уловил быстрые шаги, которые приближались. Как будто к ней кто-то бежал. Но повернуть голову не было уже ни сил, ни желания. Хотелось просто закрыть глаза, чтобы оказаться в собственном сне. Все было слишком. Вся эта серость, эмоции, ощущения. Она словно раз за разом ковыряла и без того не зажившую рану, делая только хуже. По правде говоря, Алиса уже даже и не помнила, чей это сон. За всеми этими событиями она совершенно забыла держать в памяти имя, и оно ускользнуло, только почувствовав слабину.
Силясь вспомнить, зачем же она все-таки сюда пришла, Алиса даже не сразу почувствовала, как время снова запустилось и ливень будто бы усилился. Она все еще слышала шаги, которые теперь звучали куда отчетливее, но боялась упустить ниточку, которую уже почти схватила, чтобы память позволила ей вспомнить имя.
Прикосновение и ее будто бы ударило током. Такое знакомое ощущение, что Ларионова готова была поклясться, что когда-то давно чувствовала тоже самое. Когда-то, когда к ней прикасался...кто? Она никак не могла вспомнить, хотя чувствовала, что уже была близка. Но этот последний рывок сделать не получалось. Открыв глаза, Ларионова посмотрела на парня, что держал ее. Эта странная повязка мешала рассмотреть лицо, но ей достаточно было увидеть и этого, чтобы воспоминания начали понемногу возвращаться. Это были самые последние воспоминания о Марке, когда он сказал, что решил улететь. Когда она чувствовала себя разбитой, но не могла позволить себе сказать об этом вслух, так как знала, что это могло его переубедить. Но ему нужно было со всем разобраться. Нужно было начать этот путь. Поэтому Ларионова лишь сказала, что будет скучать и что он должен беречь себя, чтобы вернуться. Она даже почти не плакала, когда его фигура становилась все меньше на фоне неба. Лишь только через какое-то время, когда Коля был занят тренировкой и никто бы не пришел к ней, Алиса дала волю эмоциям. А затем начало происходить то, что почти поссорило их с Кругловым. Они начали забывать Марка. И как бы Алиса не пыталась, сколько бы не оставляла подсказок. Воспоминания исчезали. Коля действительно старался помочь, она видела это, но все их попытки были бесполезными. В конце-концов, осталось лишь смутное ощущение потери, которое день за днем не давало покоя. Особенно во сне.
Ларионова протянула руку, чтобы коснуться щеки Марка и понять, что окончательно не сошла с ума. И пусть это сон, но это было даже больше, чем она могла желать. И даже зная, что как только она сама проснется, воспоминания исчезнут, сейчас она сделает все, чтобы вспомнить.
- Меня привел ты, - пожав плечами произнесла Ларионова, - точнее, не совсем ты, твой...образ. Это было довольно странно, но оказалось действенным. Он помог мне пробиться сюда, так как ни одна из моих прошлых попыток не была успешной, - теперь, видя Марка, она начала понемногу вспоминать. Те пробелы, что не давали ей покоя, сейчас складывались в четкую картинку. А еще она вспомнила, что в первые месяцы после того, как Авалонов улете, она пыталась связаться с ним через сон, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Но постоянно натыкалась на блок такой силы, что так и не смогла его обойти.
- Почему ты не позволял мне? - Алиса действительно не понимала этого, ведь так ее воспоминания могли бы сохраниться. С помощью снов она бы не переживала, что в ее жизни кто-то бесследно пропал, и она даже не могла вспомнить, кто, - и почему получилось сейчас? - последний вопрос был задан, скорее самой себе. Ведь пытавшись столько раз, Ларионова ни разу не пробовала подобный вариант. Но оказалось, что в одиночку она была бессильна.

+1

9

“Алиса.”
Всё ещё держа девушку в руках, Марк поднялся, но не отпустил девушку. Он понимал, что рано или поздно сон закончится, и ему придётся расстаться с ней вновь, вновь переживать расставание, и проходить сквозь боль, но всё это будет потом. Пока Авалонов не хотел расставаться с ней, и, стоя под ливнем, который больше не казался ему таким ледяным и угнетающим, он осторожно отпустил девушку, надеясь, что она больше не упадёт, но в любой момент готовый подхватить её, если Алиса вдруг вновь лишится сил – в конце концов, присутствие любимого человека для Авалонова было определённым источником сил, но он не мог быть уверен, что на Ларионову пребывание рядом с Марком, в его сне окажет положительный эффект.
“Ты здесь”
-  Я никто. Пария. Просто отверженный тьмой. Я не хотел, чтобы ты нашла меня.
“Мне безумно не хватало тебя”
Повернувшись к девушке боком, Марк опустил голову. Его образ привёл Алису сюда? Невероятно. Он в первый раз о таком слышал. Возможно, именно его значимость для Ларионовой и наделила его образ достаточной силой, чтобы девушка смогла пробиться в сон Марка. Возможно. Если этот образ обладал хотя бы десятой частью характер Марка, его бы не остановили никакие преграды. Особенно, если эти преграды преодолевались бы для неё. Подняв руку к сердцу и сжав её в кулак, Авалонов нахмурился, будто размышлял, стоило ли ему продолжать отвечать на вопросы, или нужно было провести черту. И, в конце концов, уступил себе.
-  Я не хотел быть найденным. И я не знаю, почему получилось сейчас, - Марк выдержал паузу и сжал крепче руку, настолько сильно, что если бы не перчатки, то ногти впивались бы в ладонь, - Я не хотел, чтобы ты нашла меня. Я не мог… Не сейчас. Не таким.
Молодой человек поднял голову к небу, позволяя капюшону свободно упасть на плечи, и волосы тут же намокли. Едва ли в секретности была необходимость, едва ли кто-то на свете знал Марка лучше, чем Алиса. Чуть расслабив хватку, Авалонов сунул руку в нагрудный карман куртки под плащом, будто проверяя, на месте ли его главное сокровище. И, пусть это был и сон, все вещи, которые Марку были дороги при бодрствовании, были с ним. Талисман все ещё был с ним, сквозь все эти годы. И он будет с ним до конца, пока Марк не закончит начатое, и не сможет вернуть его девушке. Тогда ему не нужен будет талисман как напоминание о лучшем, что было в его жизни – Алиса всегда будет рядом с ним и им больше не придётся расставаться. Но всё это – далёкие мечты и воздушные замки, путь до которых ещё очень долог и тяжел.
“Я не готов отпускать тебя. Ни сейчас, ни когда-либо…”
- Причина, по которой вы все меня забываете, сами того не желая, она вовсе не так проста, как говорил этот… - закусив губу, борясь с негативными эмоциями, прервался Марк, - Академик. Всё намного глубже. Мой род… Авалоновы… Были давным-давно прокляты кем-то могущественным. Проклятие должно было стереть весь род, но вместо этого оно стирало любое упоминание о нас из памяти людей, из истории. Мои предки… Они были сильны. Я не сомневаюсь, что некоторые из них были сравнимы по силе с Черноморовым. Но там, где старику хватило чести и благоразумия не бахвалиться своей силой, Авалоновы предались гордыне. Были тщеславны, насмехались над теми, кто слабее, вознамериваясь встать во главе мира. Это проклятие – наше наказание. Карма.
Отпустив талисман, Марк тихо выдохнул. Он смотрел в сторону, на гигантский экран с белым шумом. Авалонов понимал, что идти нужно до конца, и сейчас он не сможет остановиться, рассказав девушке лишь половину правды. Вывески вокруг, одна за одной, медленно, но верно гасли. Лишь здание, с которого Марк начал свой путь во сне по-прежнему продолжало освещать всё вокруг. Молодой человек, наконец, опустил руки, будто его внутреннее сражение лишало его сил, но перед лицом Алисы он не мог показать слабости.
“Ты сможешь простить меня, за всё это?”
- Я – последний представитель этого рода. Кроме меня никого нет. Во мне сосредоточилось всё, что осталось от Авалоновых. Магическая сила, равных которой нет. Все недосказанные слова, сожаления и эмоции – всё это я несу в себе. Но на самом деле, всё это - только половина правды.
Повернувшись лицом к девушке, Марк сделал шаг к ней навстречу, и, когда они стали совсем близки, наклонился к её уху, продолжив шёпотом:
- Мне не так важна судьба этого рода. Если бы у меня не было смысла жить или стараться – я бы вполне был рад позволить этому проклятью забрать меня, выполнив своё предназначение до конца, стереть меня полностью, перечеркнув Авалоновых. Но у меня есть ты. И пока ты есть – я не сдамся. Пока во мне остаются силы, пока бьётся моё сердце – я не отступлю, продолжая бороться с этой напастью, и я выйду из этой схватки победителем, - Марк чуть отстраняется от девушки, продолжая говорить обычным голосом, не шепотом, - Мои предки, каждый из них бились над загадкой этого проклятья. Каждый из них приходил к определённому выводу, но каждому чего-то не хватало: знаний, сил, времени… Но не мне. У меня есть силы, едва ли не большие, чем у первых Авалоновых. У меня есть знания, оставленные моими предками. И время. Но… Я не мог получить всё это просто так. У всего есть своя цена. И когда я понял, куда лежит дорога к этой силе, и что она представляет из себя… Я стал действовать. Немедленно.
Марк отошёл от Алисы на несколько шагов. Как он не пытался, как не хотел, он не мог отвернуться от Ларионовой, вновь стоя к ней боком, на достаточном расстоянии. Чем больше Марк рассказывал, тем хуже ему становилось, но Марк не мог позволить себе запачкать Алису в той тьме и грязи, из которой он пришёл. А слова, где он был и что он делал, несомненно, несли в себе только тьму и грязь.
- Когда я прибыл в Замок Забвения, чтобы получить силу, я понял, что получить я её смогу, только открыв дорогу тьме в собственном сердце. Как я когда-то победил в себе свет, я должен был победить тьму, открыться ей. Я сражался с этой тьмой, сделал своей, и она проникла глубоко в мою душу. Я победил её, но, чтобы пользоваться ей, я должен был… Стать тьмой. И пока эта схватка с судьбой не закончиться, мне будет нужна эта тьма. 
"Прости меня... Мне очень жаль..."

+1

10

Она все еще вглядывалась в его лицо, стараясь не только вспомнить, каким он был во время их учебы на Буяне, но и каким он стал сейчас. Для нее разница была невелика, даже не смотря на то, что Марк действительно изменился. И дело было не в одежде и даже не в повязке. Изменения произошли внутри. Даже не видя его глаз, Ларионова чувствовала, что что бы не случилось с ним за все это время, это было что-то действительно серьезное. И Алиса очень надеялась, что оно того стоило.
Когда ее опустили на землю, Ларионова мало обращала внимание на окружение. Сейчас ее совершенно не интересовал ни этот город, ни экран, который все еще светился ярким белым светом, даже дождь больше не имел никакого значения. Все, что имело значение, так это присутствие Марка. И пусть он думал, что не был тем, кто достоин внимания и заботы, но сама Алиса так не считала. Ей хотелось, чтобы парень понял, что не обязательно справляться со всем одному. У него был Николай. У него была она.
С каждым словом Марка, Ларионова все больше хмурилась. Он действительно думал, что был чего-то недостоин. Хотя не было кого-то более упорного, внимательного и целеустремленного, чем Авалонов. Хотя временами он был до дикости упрям, Алиса никогда не считала это качество плохим. Скорее, она поражалась тому, как Марк легко и спокойно всего достигал.
- Ты не никто, - ее голос звучал напряженно от осознания, что Марк сам не понимал таких простых вещей, - ты самый удивительный человек, которого я знаю. Тебе хватило мужества остаться в одиночестве, чтобы достичь своей цели. Даже, если это означало, что мы о тебе забудем. Ты сильный и упрямый. Слишком упрямый, - на последних словах Алиса слегка усмехнулась, понимая, что по его упрямству и по тому, каким в подобные в моменты было его выражение лица, Ларионова скучала. Она действительно скучала по всем этим мелочам, которые и были Марком. То, как он отреагировал на вкус мороженого, когда скатерть побывала в океане, то как светились его глаза, после того, как он увидел все те ракушки, что Алиса приносила ему. Все это и было тем Марком, которого она полюбила практически сразу. И, возможно, еще до того, как увидела его на острове.
- Ты действительно не понимаешь? - она хотела сделать шаг вперед, чтобы быть ближе, но чувствовала, что это будет не лучшей идеей, - мне просто нужно знать, что с тобой все в порядке. И даже, если ты считаешь, что я не приму тебя таким, каким ты стал или каким только станешь, то ты не прав, - Ларионовой казалось, что эта правда была такой очевидной, что не знать о ней было просто невозможно. Что же произошло с Марком, что он настолько разуверился в ней. И в себе. Ей хотелось крикнуть, что никакая тьма не сможет изменить ее отношения, но не могла. Это ощущалось таким глупым, ведь если Марк сам этого не поймет, то никакие ее слова не смогут этого изменить.
Заметив движение парня, Алиса сразу же поняла, у чего он ищет поддержки. То, что он когда-то назвал талисманом. Возможно, у этого ожерелья и были какие-то свойства, приносящие удачу, но скорее все дело было в вере. И раз так, значит еще не все потеряно. Где-то там, глубоко в душе, в Марке еще осталась частичка надежды и это немного успокаивало Алису.
Ларионова впервые слышала историю о предках Марка. Но благодаря ей стало хоть немного понятнее, почему его все вокруг забывали. Единственное, что оставалось для нее загадкой. почему они с Колей так долго смогли помнить Марка, даже после того, как он улетел. Все дело было в их дружбе, попытке остановить забвение или тут было что-то еще? Ведь она помнила, как в школе Марка по несколько раз на дню спрашивали, не новенький ли он. Даже преподавателям было тяжело вспоминать о его существовании. А у нее и Николая таких проблем никогда не было. Даже постаравшись. Алиса не смогла бы вспомнить момента, когда забыла бы об Авалонове во время обучения, как другие.
Ларионова практически не дышала, опасаясь, что Марк замолчит и так и не расскажет до конца. Ей нужно было узнать эту историю, чтобы лучше понять причину, почему он ушел. Потому что теряться в догадках было еще хуже, чем осознавать, что его путь может никогда не закончиться и Авалонов просто-напросто не вернется обратно.
Его признание подтвердило то, что Алиса и так давно уже чувствовала. Возможно, именно в этом и была причина ее иммунитета к забвению. Пока он был рядом Алисе не было необходимости постоянно напоминать себе, что он существует. В ее сердце это напоминание было круглосуточно, что и помогло ей так долго сопротивляться уходящим воспоминаниям. Но, видимо, даже ее чувства не были достаточно сильной причиной, чтобы после его ухода воспоминания остались с ней.
- Я верю, что впустить тьму было необходимо, чтобы ты смог найти решение. И знаю, что в конце-концов, ты найдешь способ вернуться домой. Но что, если пройдет так много времени, что проклятье уничтожит любые крупицы воспоминаний, и я просто не вспомню тебя? Что будет тогда? - это был один из самых сильных страхов. Когда они еще учились в школе, Алиса старалась не оставаться в своих снах, так как временами в них разыгрывался именно этот сценарий. Она всегда боялась, что как другие в какой-то из дней просто не узнает его. Не будет помнить, что они значили друг для друга. Потеряет часть своей души.

+1

11

- Ваше забвение должно было стать для вас же защитой, Алиса. Мои действия не останутся безнаказанными. И чем дальше вы будете от меня тогда, когда придёт час расплаты, тем будет лучше. Чем меньше вы будете помнить обо мне – тем лучше для вас. Рано или поздно все те, кто пострадают из-за моих действий захотят возмездия. И отвечать за свои поступки должен только я один. Я не могу втянуть, ни Николая, ни, тем более, тебя.
А эти последствия, несомненно, будут. Едва ли Кощеев благодушно отнесётся к тому времени, которое он провёл в ядре планеты, и не захочет отомстить тому, кто так нагло отправил его туда. Само собой, сейчас Марка он не помнит, но он начнёт копать, и, вполне возможно, что первым, на что посмотрит Бессмертник, будет именно Тибидохс, и всё, что с ним связано. Для Кощеева, а заодно и для Магщества, было стандартной практикой начинать поиск крайних с острова.  Авалонов хоть и считал Черноморова выдающимся магом, но это не мешало молодому человеку относиться к академику с определённой долей недовольства. В своё время, конечно, он выгородил одного студента перед Магществом, однако Марк не хотел рисковать. Когда Кощеев со всей официальной свитой прибудет на остров с целью поиска виноватых, ничего не должно указывать на Алису с Николаем, даже косвенно. А ещё предстоит вылазка в Магфорд. И, наверняка, она тоже не останется незамеченной. Кто-то наверняка пострадает, и кто-нибудь захочет отомстить. И это было ещё одной причиной, почему Марк отдалялся от друзей. Этот путь он должен был пройти один, и, когда придёт время расплачиваться за все свои прегрешения, он это сделает сам, и никого не потянет за собой на дно, в пропасть, а встретит наказание с высоко поднятой головой.
Молодой человек подошёл ближе к Алисе, и, сняв перчатку с правой руки, провёл ладонью по щеке девушки. Тепло от прикосновения вселяло надежду, веру в лучшее. Столько времени прошло, но ощущения никогда не менялись. Словно вчера они вдвоём провожали закат на Буяне, а потом вместе встречали восход, шагая босиком по пляжу острова, иногда забегая в воду, наслаждаясь приятным морским бризом и тёплой водой… Ничего не поменялось. Она всегда оставалась его светом, и сколько бы Марк не погружался во тьму, пока в его душе была Алиса, для него был путь к свету.
- Если воспринимать нашу память как цепочку событий, то даже если цепь будет уничтожена проклятьем, то элементы цепи останутся в сердце. Где-то глубоко в нас будет память о нашем обещании и о нашей встрече. Друг о друге.
Резкая, яркая вспышка очертила ночное небо, ненадолго ослепив гостей сна, а затем неизвестная сила будто растащила их друг от друга. Между Марком и Алисой образовалась стена, которую было заметно лишь благодаря тому, что по ней стекали капли дождя. Возможно, Алиса что-то говорила, но Марк не мог слышать её, голос девушки стал далёким, едва различимым. А затем и стена перестала быть прозрачной, став гладкой, отражающей Марка. Вернув перчатку на правую руку, он попробовал силой продавить стену, но та не поддавалась. Град искр, зелёных и красных не нанесли преграде никакого вреда, ровно, как и бесполезный удар кулаком, который, скорее всего, был нанесён скорее от отчаянья, чем с целью проверить что-то. А затем сам асфальт ушёл у парня из-под ног, Марк чувствовал ощущение свободного падения, но не мог вызвать крылья, будто тьма, в которую он проваливался, блокировала любую магию.
“Вот, значит, что со мной станет? Вечная тьма, без возможности выбраться или остановить падение? Это подходит мне. “
Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Марк лежал на мокром асфальте, но перед ним уже не было той стены, и Алисы за ней. Зато были слышны шаги. Множество шагов. Авалонов был на какой-то площади, и с каждой секундой становилось всё более людно. Неизвестные, в таких же плащах, как у Марка, окружали парня, отрезая ему пути к отступлению. Синхронно они подняли руки с кольцами и осыпали молодого человека целым градом из искр, и Марк едва успел выдохнуть блокирующее заклинание, раскинув руки в стороны. Защитной сферы не хватит надолго, под таким напором даже Авалонов рано или поздно останется без сил, а значит, нужно действовать. Где-то внутри росло недовольство, и оно открывало путь злобе, гневу. Тьма, как вода, просачивалась сквозь любые бреши в душе Марка, наделяя его силой, но взамен лишая его света.
“Вы все поплатитесь.
Молодой человек скрестил сжатые в кулак руки на груди, а затем вновь резко раскинул их в стороны, взрывая сферу, и волной расталкивая нападавших. Боевая магия, запрещённая магия – Авалонову уже было не важно. Он позволил естественному течению битвы руководить им, сопровождая запрещённые заклинания искрами и едва уходя от ответного огня. Дымящийся плащ брюнет скинул уже несколько минут назад, тьма защищала его намного лучше. Гнев, текущий по венам, придавал сил. Ярость, которую он испытывал, ослепляла его к таким мелким деталям, как лица тех, кого он сражал своими смертоносными заклинаниями. Потом, возможно, когда он отобьется, возможно он взглянет на их лица, но сейчас Марк ставил свою жизнь намного выше личностей тех фантомов, которых он десятками уничтожал в своём сне. Ожоги на руках, может пара сломанных рёбер - боли Авалонов почти не чувствовал.

+1

12

Она понимала. В словах Марка действительно был смысл, даже если Алисе и не хотелось верить в то, что это  настолько необходимо. Но не зная, что с ним произошло за все это время и подозревая, что вряд ли даже сможет вообразить, исходя из того, что Авалонов уже успел рассказать, девушка не стала спорить. Если так было нужно, то она примет это, даже если это и означало, что Алиса снова не сможет вспомнить, кто он такой.
- Хорошо, я уверена, что ты знаешь, что делаешь, - согласилась она, понимая, что бесполезно переубеждать парня. Ларионова чувствовала, что ему это было действительно необходимо, иначе вряд ли она согласилась на подобный шаг. Но ей все еще нужно было знать, что Марк в порядке. Даже, если в итоге Алиса и не сможет об этом вспомнить. Но почему-то ей казалось, что в глубине души это хоть немного поможет ей успокоиться и не чувствовать себя опустошенной.
Когда Марк подошел, Ларионова прижалась щекой к его ладони. Это было словно они никогда не расставались. И даже то, что вокруг них сейчас был не родной остров, а серый город не меняло этого ощущения. Ей хотелось, чтобы эта секунда остановилась, как недавно остановился ливень. Но в данном сне, во сне Марка, она ни на что не могла повлиять. Поэтому приходилось смириться с тем, что когда-нибудь сон тоже закончится и она вновь окажется одна. Но Ларионовой казалось, что на этот раз у нее будет что-то большее, чем просто ощущение пустоты. Возможно, она сможет найти в своей душе надежду, даже если и не поймет, на что именно.
- Я хочу в это верить. Правда. Но не помнить о ком-то важном это больно. Особенно, если даже не понимаешь об этом и только чувствуешь постоянную пустоту, - эти слова вышли случайными. Не хотелось усугублять все еще больше, но Алисе было страшно. По многим причинам. И иногда этот страх заставлял ее чувствовать себя совершенно беспомощной. Временами, когда все уже давно забыли о Марке, а у нее оставались еще какие-то крупицы воспоминаний, казалось, что Алиса сошла с ума. Ведь невозможно, что она помнила о том, кого для других никогда не существовало. И если бы Николая тогда не было рядом, возможно, она действительно бы в это поверила.
Алиса хотела попросить, чтобы Марк хоть иногда пускал ее в свои сны, но не успела. Что-то вспыхнуло, ненадолго ослепив и Ларионова поняла, что каким-то образом между ней и Авалоновым возникла стеклянная стена. Она пыталась докричаться до него, но он явно ее не слышал. А затем стена из прозрачной стала зеркальной. Но какой-то неправильной. Она все еще отражала Алису и стены зданий позади нее, но ее собственное отражение ей не подчинялось, отказываясь повторять ее движения. Алиса застыла, глядя на свое отражение. Девушка напротив выглядела так, как Ларионова и помнила свое настоящее, реальное отражение. Но в глазах было что-то не то. Они были каким-то пустыми, безжизненными. В них больше ничего не отражалось.
Алиса услышала голос. Свой собственный. Вот только принадлежал он не ей, а той, что находилось в зазеркалье. Он задавала ей странные вопросы, ставящие в тупик и явно не имевшие единственно верного ответа. О ее страхах, о том, что будет, если Марк никогда не вернется, что, если все, что у нее останется - этот сон. Для Ларионовой эти вопросы были тем, о чем она никогда не хотела думать. И сейчас ее вынуждали ответить, даже, если ей и не хотелось этого. То, что Марк не вернется, и она так не будет знать, что с ним произошло, и было ее самым сильным страхом. И то, что в какой-то момент Авалонов поймет, то Алиса приносит одни проблемы. А так же то, что теория Марка о звеньях цепи окажется неверна и в ее душе не останется и крупицы воспоминания о нем, а с ними уйдут и те чувства, что она испытывала. Ее признания лились помимо воли. Хотелось прекратить, но Ларионова не могла остановится, высказывая своему отражению все, что было в ее душе.
- А что, если даже ты не сможешь одолеть его тьму? Что, если он выберет ее, а не свет? - этот вопрос и без отражения мучил Ларионову. Она не знала. Не знала, что будет, но верила, что если в душе Марка будет хотя бы слабая надежда, то он справится. Верила, что сможет помочь найти эту надежду там, где, казалось, ее никогда уже не будет. Потому что она могла сохранить эту надежду на двоих до тех пор, пока не поймет, что все кончено. Казалось, ее мысли не нужно было даже озвучивать, так как по усмешке зазеркальной Алисы, девушка поняла, что ее услышали. Возможно, это был не тот ответ, но он был правдой.
- А что, если тьма поглотит его настолько, что он окажется опасным? Для мира, для Николая, для тебя? Что будет тогда? Чью сторону ты примешь? - этот вопрос был заведомо проигрышным. Весь мир против Марка. Или он, против всего мира. Как можно было выбрать, когда на каждой стороне был кто-то близкий? Ей хотелось сказать, что она сможет выбрать сторону, но она бы соврала. Здесь нельзя было выбрать без последствий. И единственное, что казалось ей правильным, так это остаться верной себе. Своим чувствам. Своим эмоциям. Она бы сделала все возможное, чтобы предотвратить это. И, кажется, такой ответ устроил отражение. По крайней мере, приняв его, она кивнула и приказала посмотреть в зазеркалье. А там был Марк. Марк, который больше не был похож на того парня, что она встретила в первый день на острове. На того, кто сидел с ней и Николаем на крыше, поедая мороженое. Это был не тот Марк, что гулял с ней по пляжу. Сейчас он был кем-то, кто пугал своей яростью против тех, кого она знала и любила. Она видела, как один за одним погибали те, кто был с ней большую часть жизни. Видела, и не могла поверить. Возможно, она действительно до конца не понимала, насколько глубоко в душе Марка поселилась тьма.

+1

13

Куртка дымилась, и в некоторых местах уже была прожжена насквозь. Боль, которую изначально заглушила ярость, медленно, как вода сквозь трещины, просачивалась и движения Марка замедлялись. Сломанные ребра мешали свободно дышать, каждый вдох отдавался дикой болью. Отбросив дымящуюся куртку в сторону, брюнет сжал руки, прошептал заклинание и затем резко развёл их в стороны, будто желая оттолкнуть всех вокруг от себя. Волна, будто родившаяся в сжатых ладонях Авалонова, получила свободу и неконтролируемо расширялась, сбивая с ног тех, кто успел выставить магический блок и оставляя лишь горстку пепла от тех, кто не успел выставить защиту. Сам же Марк выглядел ненамного лучше, держась на дрожащих ногах, изо всех сил стараясь вдохнуть воздух.
“Я не могу долго поддерживать такой темп. Два кольца едва ли раскроют мой потенциал, я не могу высвободить больше… Или я уже… ”
Сомневаясь, Марк поднял руку и поморщился, видя, как его рука будто расплывается, словно изображение при просмотре старой видеозаписи. Значит, свой лимит он уже прошёл, и сейчас не только его рука, но и весь он в таких "помехах”, на грани исчезновения. Применять магию сильнее опасно, но, возможно, у него не будет выхода. Шевеление вокруг было лишним тому подтверждением, стоны вокруг и шорох одежды, множество голосов, сливающихся в гам и жужжание – всё вокруг говорило о том, что сражение ещё не закончено. Брюнет сжал поднятую руку в кулак, намереваясь поставить магический блок, как заметил идущий от его руки дым.
“Не может быть..!”
Кольца больше не было на его левой руке. Ожог на указательном пальце и идущий от места ожога лёгкий дымок – вот и всё, что напоминало когда-то о перстне. Простонав, молодой человек поднял другую руку, но не успел выставить блок, но опоздал с защитой: поток искр поднял Авалонова с асфальта и с силой впечатал спиной в стену ближайшего здания, оставив в той сильную вмятину. Упав лицом в мокрый асфальт, некоторое время он не двигался. Даже вдохнуть воздух для Марка сейчас было настоящим сражением, которое он, впрочем, выиграл, и, вздрогнув, приподнялся на дрожащих руках, сплюнув в лужу перед собой кровь. Авалонов вытер губы, на которых ещё остались следы крови, но следующий удар вдавил его в асфальт, и, что было намного более удивительно, асфальт поддался, и молодой человек почувствовал, будто проваливается в темноту.
“Если это смерть, то она не так ужасна, как рассказывают… “
Марк очнулся на каменном полу в какой-то комнате. Этот камень, комната, они были ему знакомы настолько хорошо, что он не смог бы забыть их даже при всём желании. Его комната. Его комната, пока он учился в Тибидохсе, всё было таким, как он помнил в годы его обучения. Какая-то книжка лежала на столе, раскрытая на середине, и ветер из открытого окна у стола переворачивал страницы.
-Б…Б-болеус… обуздатус…
Ещё одно заклинание, словно целую вечность назад изученное, пришло на помощь брюнету. Дышать стало чуть легче, и Марк смог перевернуться со спины на живот, чтобы, приняв руками упор, подняться на ноги. В глазах потемнело, каждое движение отдавалось всё большей болью, но он смог подняться на ноги. Сняв футболку, и без того пришедшую в негодность, Марк недолго поколдовал над тряпьем, превратив когда-то стильный предмет одежды в лоскуты. Дальше будет только больнее. Кусая губы, изредка вскрикивая и постанывая, брюнет забинтовал грудную клетку по кругу на высоте вдоха, чтобы уменьшить амплитуду дыхания снизить колебания костных обломков.  Затем, хромая, он добраться до стола, чтобы взглянуть на книгу, которая будто манила его. Простая, красная обложка с золотым тиснением, в которой юный Марк когда-то записывал свои мысли, эта книга была утеряна им на одном из старших курсов, сейчас она лежала перед ним, раскрытая как раз на том месте, где последний раз оставляло след перо Авалонова. Всего два слова.
“Благодари Алису”
И вновь падение, но на сей раз оно длилось мгновение. Сильный ветер, ливень, всё это указывало на то, что Марк вернулся туда, откуда он начал свой путь – по ту сторону прозрачной стены, разделённый неизвестной силой с Алисой. Девушка изменилась, в её глазах был страх, или Авалонову только казалось? Упав на колени, Марк подполз к стене, и, используя её как опору, шумно выдохнув, приподнялся.
“Если я напугал её, или что-то, что она увидела во мне – значит, так оно и должно быть. Рано или поздно Алиса узнала бы. Невозможно было бы скрывать от неё это.”
Заклинание переставало действовать, и ноги не выдержали первыми. Марк упал на колени и, закусив нижнюю губу до крови, прислонился лбом к холодной глади прозрачной стены. Дождь, который казался ему сначала таким ледяным, уже вовсе не был таким холодным. Казалось, всё постепенно затухало, угасало и заглушалось, а сам парень чувствовал слабость, и сильно хотел спать.  Его последние силы ушли на то, чтобы поднять правую руку и положить ладонь на стену.
“Ещё хотя бы раз услышать её голос… И увидеть её…”

+1

14

Она смотрела и не могла отвернуться. Она видела, как становились пеплом те, кого она знала. Как падали, исчезали, сгорали люди, что жили с ней рядом. И все это делал Марк. С каждой секундой ее вера угасала, как бы она не пыталась убедить себя, что это все не было правдой. Что это только сон, который никогда не станет явью. Но врать себе не получалось.
Алиса смотрела и не видела больше того Марка, которого знала с детства. Ее Марка. Который не прошел мимо, увидев испуганную девчонку со странными волосами. Который пообещал стать ее другом и стал им. Который вместе с Николаем стал ее семьей. Сейчас она никак не могла найти в увиденном этого парня. И страх все сильнее овладевал ей. Неужели Ларионова действительно считала, что ей под силу вытащить его из этой тьмы? Что ее надежда на лучшее столь велика, что ее хватит на них обоих? А что, если увиденное было лишь крупицей того, что он мог сотворить на самом деле? Что, если было слишком поздно?
Теперь Алиса понимала, к чему были вопросы ее зеркального отражения. Возможно, девушка была слишком наивна, чтобы понять, насколько все серьезно. И это действительно пугало. Ей хотелось кричать, чтобы он остановился. Хотелось сказать, что те, кто сейчас погибают от его рук были знакомы Марку. И она пыталась, но все было бесполезно. Ее не слышали, зато самой Алисе было слышно все. Осев на асфальт, девушка все еще смотрела на битву, не в силах отвернуться. Словно что-то держало ее, заставляя понять хотя бы часть того, что могло ждать этот мир. И от этого становилось невыносимо. Ларионова пыталась, правда пыталась думать о том, что это была самозащита. Пыталась убедить себя, что тоже применила бы все возможные средства, чтобы спастись от окружающих тебя врагов. Но мысль о том, что все эти люди не были чужаками перечеркивала эти попытки.
- Хватит, пожалуйста, - эта мольба вышла хриплым шепотом. Она действительно больше не могла наблюдать за происходящим. Надежда на что-то светлое понемногу исчезала, ее осталось слишком мало, чтобы выдержать еще хоть немного.Заставив себя закрыть глаза, она пыталась не думать о том, что видела, но звуки борьбы все еще доносились до нее, и в сознании Алисы все еще мелькало увиденное.
Но тут все стихло. Кроме звука капель, разбивавшихся об асфальт, больше не было слышно ничего. Открыв глаза, Ларионова невидящим взглядом посмотрела на стену. Она вновь стала зеркалом. Но теперь, ее отражение действительно целиком и полностью принадлежало ей. Теперь пустота в глазах была ее собственной. Словно с увиденным в ее душе что-то умерло и больше не подлежало воскрешению. Алиса пыталась заставить себя не верить, что Марк был способен на такое. Что он поступил бы так же, если бы на него не напали. Но все эти мысли не внушали уверенности. Она больше не знала, кто он. Кем он стал. И кем ему еще предстояло стать. И кто даст гарантию, что это был еще не конец?
Алиса рассмеялась. От собственной глупости, от чувство бесполезности и страха. Она была так поглощена собственными чувствами, что упустила самое важное. Она никому не сможет помочь. Она даже себе-то не могла помочь вспомнить о Марке.
Стена вновь зарябила. Ларионова встала, решив, что у нее еще будет время для жалости к самой себе. Сейчас она ожидала увидеть что угодно, но то, что она увидела, когда стена стала прозрачной практически сломило ее. Марк полз к стене, обмотанный лоскутами ткани. Даже если это и был сон, то для парня он был слишком реальным. И вид окровавленного и измученного парня перечеркнул для Алисы все, что она ощущала до этого. Сейчас ей было абсолютно все равно, как и почему он уничтожил стольких. Сейчас ее заботило только то, как добраться до Марка и помочь ему. Вспыхнула зеленая искра, затем еще одна и еще. Кольцо обжигало, но Ларионова даже не ощущала этого. Всего трещина. Хотя бы небольшая, чтобы можно было разбить стену. Ей было просто необходимо попасть на другую сторону, потому что Марку явно стало хуже. Еще одна попытка и стекло покрылось сеткой мелких трещин, опадая осколками на асфальт. Не теряя больше времени, Алиса подбежала к Марку, садясь рядом и осторожно кладя его голову на свои колени. Она чувствовала, что сон понемногу тает, становясь зыбким и словно тягучим. Но сейчас ей было необходимо помочь, хотя бы своим присутствием. Заклинание ослабление боли должно было слегка улучшить положение, хотя она и подозревала, что Авалонов уже им пользовался, а переизбыток подобных заклинаний могли привести ровно к противоположному эффекту, поэтому ничего сильного применять было нельзя.
- Помни, что ты обещал вернуться, - прошептала она, наклоняясь ближе, - ты обещал, - Алиса знала, что даже, если ее шепота было практически не слышно, то он все равно слышал ее. Марк всегда будет слышать ее, даже если самой Ларионовой не будет рядом.

+1

15

“Так странно… Когда я последний раз чувствовал что-то подобное? Кажется, это было целую вечность назад… Боже… Сколько бы я отдал за один спокойный день с ней. За спокойный вечер с ними… Почему всё вышло именно так?”
Тепло. После всего, что испытал Марк во сне, именно ощущение тепла удивляло его больше всего. Это тепло было из прошлого, когда всё было хорошо, когда не было необходимости продумывать каждый свой ход наперёд, времена, когда Авалонов мог просто наслаждаться жизнью. Закаты с друзьями, прогулки по берегу моря с Алисой… Всё это возвращалось к нему вместе с теплом. Казалось, что едва заметно, словно далёкое эхо, был слышен шум морских волн, где-то далеко, но, одновременно, и почти рядом, настолько, что Марк мог слышать это эхо… И чувствовать лёгкий цветочный запах. Пусть между ними было расстояние, но Марк никогда не забыл их, и никогда бы не смог забыть, они уже были частью его самого. Эти воспоминания, эти времена были лучшими в его жизни, были тем, чем Авалонов дорожил и за что цеплялся, опускаясь в тьму всё глубже и глубже, всегда сохраняя надежду на то, что когда всё будет кончено, его друзья смогут принять его таким, какой он стал. А сейчас… Если парень о чем-то и сожалел сейчас, так только о собственном бессилии. Проклиная себя, он не мог открыть глаза, а на поддержание магического зрения у него не хватало сил. Прошла лёгкая дрожь, сопровождаемая едва слышным стоном.  Удивительно, что он сейчас вообще мог дышать, когда каждый вдох давался брюнету всё сложнее. Сложнее, тяжелее, дольше. И медленнее… Пока дыхание не остановилось вовсе. Вместе с сердцем.
“ Разве я не должен существовать? “
“ - Помни, что ты обещал вернуться “
“Наверное… У меня получится. Если это для тебя...”
“ Ты обещал “
“ Я не подведу тебя, что бы ни случилось. И я никогда тебя не забуду. Я всегда буду в твоём сердце. И моё сердце всегда будет с тобой, и всегда будет твоим “

Удар сердца. Ещё один. Резко вздрогнув, Марк изо всех сил вдыхает, выгнув спину, выпадая из рук Алисы на мокрый асфальт. Вдох, за ним ещё один, лежа щекой в луже парень старается дышать, изо всех сил сопротивляясь тяжести и желанию сдаться. Каждый глоток воздуха для него словно маленькое выигранное сражение, и каждая такая победа отдаётся лёгкой болью в районе рёбер, но эта боль уже стала почти привычной и не такой резкой, чтобы остановить Авалонова. Он опирается ладонью на асфальт, пытаясь перевернуться с живота на спину, но терпит неудачу, вновь падая лицом в лужу. Стиснув зубы, брюнет предпринимает вторую попытку, и она оказывается более успешной. Где-то грохочет гром, и этот звук почему-то успокаивает брюнета, как и прохладные капли дождя, падающие на его тело. Алиса где-то рядом, и Марк чувствует её, не видит – его зрение ещё не восстановилось, но оно и не нужно – молодой человек чувствует этот хорошо знакомый запах, его тело все ещё помнит тепло её рук. И её шепот… Даже если Марк был без сознания, он слышал её. Вытерев кровь с губ, Марк шепчет:
- А… Али…Са…
Шепот, больше похожий на хрип вместо уверенного голоса, которым хотел к девушке обратиться Авалонов. Он и не пытается больше полагаться на магическое зрение, чувствуя шаткость своего положения. Марк вновь чувствует руки Алисы, это приятное и знакомое тепло, которое помогает на время отвлечься от боли, не чувствовать себя совершенно несчастным и разбитым. Авалонов больше не пытается сдерживать то, что у него в душе, и, подняв правую руку, касается щеки Ларионовой кончиками пальцев. Марк пытается притянуть девушку ближе к себе, но его сил хватает лишь на то, чтобы провести по её щеке ладонью, пока его рука вновь не опускается к луже на асфальте. Неважно, пусть прикосновение было совсем недолгим, Марк в глубине души радуется даже ему. Даже мгновению рядом с ней. Собрав силы, Авалонов шепчет:
- Я хотел бы… Всегда оставаться с тобой… Но… Этот момент… Это всё… Что у нас есть…

+1

16

Она хотела сделать хоть что-то, чтобы Марку стало лучше. Видеть, как с каждой секундой ему становилось хуже, было невыносимо. Это словно она сама сейчас была вся перемотана и в крови. Словно не Авалонов, а она была целью для всех тех людей, что нападали и в отместку стали горстками пепла. Сейчас Алисе не хотелось думать, что на их месте мог оказаться сам Марк. И что все могло бы быть куда хуже, чем большая кровопотеря.
В любом другом сне Ларионова могла бы облегчить боль, заменить сцену, сделать хоть что-нибудь. Но не здесь. В этом мире ее способность давала сбой, словно находясь в солидарности с ее собственным миром снов. И это раздражало. Она чувствовала себя беспомощной и бесполезной. Именно тогда, когда ее способность была так необходима, все, что могла сделать Алиса, так это просто держать Марка и надеяться на чудо. Которое, возможно, и не произойдет.
Ларионова чувствовала каждый его вдох, неосознанно делая такой же. Но постепенно каждый вдох был все позже предыдущего. Пока они не прекратились совсем. И в этот момент она поняла, что значило ничего не чувствовать. Та пустота, что была раньше в ее душе и близка не была похожа на ту, что ощущалась сейчас. Раньше в ее душе была надежда на что-то, о чем она не подозревала. Сейчас же не было и ее. Этот сон был слишком реальным. Алиса всегда чувствовала, когда подсознание подсовывало вымысел, а когда находилось на грани с действительностью. И сейчас это был именно этот случай. А значит, если Марк не найдет в себе силы, чтобы снова дышать, то в его реальности тоже все закончится.
- Ты не нарушишь обещание, - шептала она, злясь на собственную беспомощность, - ты дал мне слово, - раньше Ларионова знала бы, что делать. Но сейчас мысль о том, что она может больше никогда не увидеть Марка парализовала. Ее мысли отказывались подавать какую-то мало-мальски полезную идею.
Она почувствовала, что его сердце вновь забилось. Это было невозможно, но Алиса действительно чувствовала, что Авалонов вновь дышит. Упав с ее колен, он пытается дышать. Ларионова была так ошарашена и рада, что даже не сразу смогла придти в себя. Он смог. Марк нашел в себе силы, чтобы вернуться. Иногда он был таким упертым. Рассмеявшись своим мыслям, или же от нервного напряжения, Алиса тянется к Марку, чтобы помочь, хотя парень уже и справился со своей задачей сам. Проведя по его щеке ладонью, она пытается стереть кровь, с которой еще не справился дождь. Алисе определенно не нравится видеть Марка в подобном состоянии, но то, что он дышал, хоть и с таким трудом, радовало. Это давало надежду на то, что все будет хорошо.
- Ты справился, - Ларионова улыбалась, понимая, что теперь у Марка были все шансы вернуться в реальный мир, - ты слишком упертый, чтобы так глупо умирать. Но тебе нужно следить за дыханием, - прошептала она, кладя ладонь на его грудь, чтобы чувствовать биение сердца. Ей нужно было быть уверенной в то, что Авалонов не решит больше оставить ее одну. И стук сердца обещал, что этого не произойдет.
Его прикосновения были слабыми и мимолетными, но этого было достаточно, чтобы понять, что Марк слишком сильный и упрямый, чтобы сдаваться без боя. Взяв его за руку и переплетя пальцы, девушка старалась успокоить собственное сердцебиение и убедить себя, что даже если на это потребуется много лет, она не позволит себе забыть его, какое бы проклятие об этом не позаботилось.
- Если ты вернешься, по-настоящему вернешься, то мне достаточно этого момента, - она не хотела отпускать его. Не тогда, когда вновь смогла что-то чувствовать. Когда могла прикасаться к Марку и смотреть на него. Ей нужно было чувствовать, что Авалонов был рядом. Но он прав, сейчас у них есть только момент и Алисе не хотелось тратить его на споры. Если это все, что ей позволено, то она будет запоминать каждую секунду, даже если они сотрутся в тот миг, когда Ларионова проснется.

+1

17

“Когда-нибудь, когда я буду свободен, когда весь этот кошмар будет позади и я смогу вернуться к тебе… Когда-нибудь… Но не сейчас.”
Марк покрепче сжал руку Алисы, стараясь запомнить ощущения, тепло, которые станут для него источником силы, он хотел запечатлеть в памяти этот момент, чтобы в самые тёмные минуты он мог возвращаться к нему и находить в себе силы двигаться дальше. Брюнет отпускает руку девушки, но лишь для того, чтобы, мгновением позже, накрыть её руку своей, вновь переплести пальцы, осторожно сжать. У него кончалось время, и едва ли к тому моменту, как у Марка будет достаточно сил, сон будет продолжаться. Это был риск, на который брюнет был пойти не готов. А значит, пришло время действовать.
“ У меня давно не было выбора. Отбросить гордость, и делать всё, что в моих силах. И верить, что когда всё будет сделано, Алиса примет меня…”
- Этот мир… Ничего не значит для меня… Мне не важно… Какие будут последствия у моих действий… Но я отказываюсь принимать эту реальность… Я отказываюсь признавать это проклятие сильнее… Чем мои чувства, - Марк кашляет, борясь с болью в груди, едва находя в себе силы продолжать, - Но я не позволю ему встать между нами… Не позволю забрать тебя… И даже если ценой будет моя жизнь… 
Марк набирает полную грудь воздуха, игнорируя боль, и ведёт руку девушки к своему лицу, легонько подцепляет пальцами ткань повязки, и тянет её вверх.
- Я заплачу эту цену!
Повязка легко сходит с лица, и течение сна останавливается: изначально едва уловимая, тишина становится всё более заметной, капли дождя зависли в воздухе, ветра больше нет, и раскаты грома больше не слышны. Тишина давит, и Марк крепче сжимает руку Алисы, прекрасно понимая, что последует дальше. Тьма, которую больше не сдерживала повязка, волнами расходилась от Марка. Невидимая, но осязаемая, она оставляя трещины в асфальте, разбивала стёкла в зданиях вокруг, гасила неоновые вывески. Звук уходит из сна, как из него уходит и свет, и темнота приближается к паре, обступая их, до тех пор, пока не остаётся маленького островка света. А затем тьма поглощает и их.
Тьма расступается, но ребята больше не в городе, которого никогда не было. Яркий солнечный свет, шум волн и запах моря… Это был Буян. Тот, каким он был в памяти у Марка. Брюнет стоял по щиколотку в воде, наслаждаясь лёгким ветром, смотря куда-то в горизонт. Боли больше не было, будто и не было сражения в другой части сна. Здесь было спокойно. Хорошо. Это было то место, в которое молодой человек возвращался, когда искал в себе что-то светлое среди всех тёмных поступков, которые он совершал, словно ища себя под слоем грязи, в который он погружался всё глубже и глубже. И всегда, когда он возвращался на Буян в своих воспоминаниях, когда думал об этом пляже, песке, рядом всегда была она.
- Алиса.
Брюнет обернулся, и, ненадолго, встретился с девушкой взглядом, опустил глаза, будто стыдясь чего-то. Резкий порыв ветра толкнул его в спину, и Марк невольно сделал пару шагов вперёд, к берегу, где была Ларионова. Решив не останавливаться, Авалонов пошёл к берегу, но несмотря на то, что он шёл всё быстрее и быстрее, Алиса была все ещё далеко. Словно между ними была дистанция, которую Марк не мог сократить один, как бы сильно он этого не хотел. Ветер становился сильнее, усиливались волны, но когда Авалонов заговорил, его голос был слышен удивительно четко:
- Всё, что я хочу – это быть с тобой. Даже если ты забудешь меня, я никогда не забуду тебя. Ты всегда будешь в моём сердце. Даже если тебе будет казаться, что надежды нет, нет меня и мир вокруг разрушается… Посмотри на горизонт.
Марк протянул руку, словно желая дотронуться до Алисы, при этом прекрасно осознавая, что этому желанию не суждено сбыться. Бушевавшие сзади Авалонова волны набирали силу, будто собираясь поглотить его. Посмотрев Алисе прямо в глаза, он продолжил:
- Знай, что я там. И что я всегда буду с тобой. И что я всегда буду…
“Любить тебя.”
Волна накрывает Марка, резко обрывая его речь, и, тем самым, завершая его сон. Он просыпается на каменном полу в углу комнаты, крепко прижимая к груди талисман Алисы, который он пронёс с собой сквозь все эти годы. Словно в замедленной съемке Авалонов поднимается, и, убрав талисман в нагрудный карман, идёт к зеркалу. Марк всматривается в своё отражение, смотря себе в глаза, которые, за долгие годы погружения во тьму утратили небесно-голубой цвет, став кроваво красными. Молодой человек отводит взгляд, а затем резко бьет кулаком прямо в центр отражения. Удар. Ещё удар. Осколки осыпаются на пол, удары уже приходятся в стену за зеркалом. Марк падает на колени перед разбитым зеркалом и, набрав полную грудь воздуха, кричит. Крик, в котором слышна смесь боли, разочарования в себе, одиночества, ярости и отчаянья. Борясь с желанием дать волю слезам, и чувствуя, как он проигрывает этому желанию. Чувствуя тепло и влагу на лице.
"Алиса..."

+1

18

Она сидела и не могла пошевелиться. Казалось, любое неловкое движение и сон прервется, оставив ее одну. Алиса не хотела снова потерять Марка, даже не смотря на то, что изначально понимала недолговечность сна. Но, когда он действительно таял и ощущение реальности было все ближе, напоминая, что как только она проснется, то уже ничего не сможет вспомнить, становилось действительно тревожно.
Ей хотелось остановить все это. Хотелось, чтобы хоть раз ее способность была полезной. Чтобы сейчас она могла исправить этот сон, вернуть в него свет, настроить так, как она делала с десятками других снов, оберегая знакомых и незнакомых ей людей от страхов и кошмаров. Но не могла. Единственный раз, когда это было действительно необходимо, Алиса была бессильна.
С каждым словом Марка желание крикнуть о том, что без него в ее душе больше не будет ничего, кроме пустоты, становилось все сильнее. Неужели он действительно не понимал, насколько его жизнь была важна? Насколько важным было его возвращение к ней? За все эти годы, что Авалонов искал способ перебороть проклятье, ее жизнь была пустой. Даже Николай оказался бессилен и в какой-то момент перестал пытаться что-то исправиться, понимая, что все попытки были бесполезны.
Ларионова понимает, что сейчас не то время и место, чтобы спорить о важности чьей-то жизни. Она лишь надеялась на то, что Марку хватит сил закончить свое путешествие, чтобы, в конце концов, вернуться к ней живым и невредимым. И это давало надежду на то, что когда-нибудь она сможет проснуться и быть уверенной в том, что Авалонову больше ничего не угрожает.
Он снимает повязку и сон погружается во тьму. Словно пятно от чернил, которое с каждой секундой занимает все больше места на белом листе. Здания рушатся, поглощаемые темнотой. Свет гаснет. Дождю больше некуда падать. Все вокруг исчезло. Осталась лишь тишина. Будто их посадили в звуконепроницаемую коробку, отгородив от всего остального мира. И, что больше всего было удивительно, Ларионова не была напугана этим. Здесь стало...спокойно. Будто вместе с темнотой пришло понимание того, что творилось в душе Марка все это время.
Спустя удар сердца они тоже исчезают в этой тьме. Еще удар и больше они не в сером городе. Буян. Такой родной и знакомый. Пляж, где они часто бывали, наблюдая, как солнце садится и встает. Здесь были собраны те самые ракушки, что долгое время пролежали у больничной койки. Океан, что окрасил их мороженое лазурным и научил любить несочетаемое. Так много воспоминаний. Так много лет в этом месте. Этот пляж был по-настоящему особенным местом для них двоих.
Ларионова наблюдала за парнем, что стоял в океане спиной к ней. Таким она запомнила его, когда он улетел. А затем память подвела ее, лишив самых дорогих сердцу воспоминаний. Алисе хотелось уметь рисовать, чтобы его образ оставался с ней и сейчас, но почему-то была уверена, что рисунки пропали бы так же, как и те записи, что Ларионова делала, пока воспоминания еще были. Ветер развивал волосы, позволяя почувствовать мелкие капли, что он приносил со стороны океана. За последние года девушка часто приходила на пляж, но никогда не чувствовала того, что ощущала сейчас. Сейчас все казалось правильным. Таким, каким и должно было быть, когда Марк находился рядом. В данную секунду именно его присутствие делало это место действительно значимым.
Услышав собственное имя, девушка посмотрела в сторону Авалонова и улыбнулась. Он находился в десятке шагов от нее, но она отчетливо уловила, что в его глазах больше не было той безысходности. Сейчас он выглядел как парень, учащийся в школе, имеющих друзей и планы на жизнь. Сейчас он выглядел счастливым и от этого у Алисы светлело на душе.
Марк шел ей навстречу, но расстояние между ними так и не уменьшилось. Словно они были в сказке с ее тезкой, которая никак не могла добраться до конечной цели не смотря на то, как быстро приходилось бежать. Девушка побежала навстречу, надеясь, что это хоть немного сократит расстояние, но напрасно. Было ощущение, с каждым шагом они были лишь все дальше друг от друга. Остановившись, она смотрела на Авалонова. Его голос звучал настолько четко,  было странно, что ветер, который становился все сильнее и расстояние не заглушили его.
- Ты говорил, что в моем сердце всегда будет крупица памяти о тебе, даже если разум об этом забудет. И я знаю, что в конце-концов ты найдешь способ вернуться. А до тех пор я буду смотреть на горизонт, даже если и не буду помнить для чего, - ее голос был практически так же отчетлив, как и голос Марка. И в тот момент, когда его накрыло волной, она словно в голове услышала то, что он хотел сказать.
- Я тоже, - прошептала она в пустоту, - я тоже.
Открыв глаза, первое, что ощутила Ларионова, так это отсутствие головной боли. Это раздражающее ощущение так долго преследовало ее, что было довольно необычно понять, что теперь ничего не мешало нормально мыслить. Ее сон был слишком размытым в ее памяти, чтобы что-то вспомнить. Единственное, что назойливо крутилось в голове, так это ее собственный голос, постоянно спрашивающий, что будет, если придется сделать выбор. Ларионова откровенно не понимала, откуда этот вопрос, но чувствовала, что он не так просто появился в ее сознании. Вот только что это был за выбор так и осталось загадкой. Но сейчас были вопросы важнее. Где-то там, в стенах замка, была невеста, мечтающая об идеальной свадьбе. И пора было возвращаться к работе.

+1


Вы здесь » Тибидохс: Противостояние » Хроники Тибидохса » Сны под дождём [март 2014]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC